[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 (СИ) - Молотов Виктор

— Три… Два… Один…

Жёлтый мигающий диод на маяке замер. Тишина длиной в вечность, в которую уместился один удар синтетического сердца.

Щелчок реле, сухой и чёткий, как щелчок предохранителя.

Диод загорелся ровным зелёным светом.

Я выдохнул и вытер пот со лба тыльной стороной ладони, размазав по коже масляную полосу.

— Сервер Корпорации проглотил пакет данных, — голос Евы зазвучал в голове, и в нём отчётливо слышалось облегчение, настоящее, не наигранное. — Питание штатное, телеметрия в норме. Для штабных крыс мы всё ещё сидим в тёплом гараже, шеф. Пикап для них теперь и есть «Мамонт».

Я позволил себе секунду неподвижности. Одну секунду, стоя у открытого капота ржавого пикапа, слушая, как дождь молотит по крыше и маяк мерно пульсирует зелёным, обманывая спутник на геостационарной орбите.

Потом секунда кончилась, и пора было делать фейерверк.

Дюк уже сидел за рулём пикапа. Его массивное тело едва вмещалось в кабину, и водительское кресло жалобно скрипнуло, просев под весом штурмового аватара до упора. Колени упёрлись в рулевую колонку, локти торчали за пределы окон, и выглядел он в этом пикапе, как медведь в детском автомобильчике.

Из-под рулевой колонки торчали провода зажигания, вырванные заранее, с зачищенными концами, готовые к замыканию.

Дюк выкрутил руль вправо до упора, и сервопривод руля застонал, проворачивая колёса к южным бронированным воротам базы. Потом взял тяжёлый газовый ключ, наклонился вперёд, насколько позволяла стеснённая кабина, и уложил его на педаль газа. Разводные губки обхватили педаль с двух сторон. Тяжёлая рукоятка легла на пол, заклинив конструкцию в нижнем положении.

Я отошёл. Фид встал рядом, и мы оба смотрели на пикап, который через несколько секунд должен был стать нашим похоронным костром, нашим алиби, нашим билетом в невидимость.

Дюк чиркнул проводами.

Первый раз впустую. Искры сыпанули из-под рулевой колонки, осветив его лицо снизу рыжим мерцающим светом, но стартёр только кашлянул и заглох. Дюк выругался сквозь зубы, поправил контакт и чиркнул снова. Искры. Стартёр зажужжал, провернул раз, другой, и двигатель пикапа взревел, выплюнув из выхлопной трубы чёрное облако дизельной копоти, от которого Фид закашлялся и отшатнулся.

Газовый ключ продавил педаль. Обороты подскочили, и пикап рванулся вперёд, как разбуженная ударом дворняга. Задние колёса провернулись на масляном бетоне, оставляя чёрные полосы.

Дюк рыбкой выбросился из открытой двери.

Тело здоровяка вылетело наружу боком, руки прижаты к груди, голова втянута в плечи. Он ударился плечом о бетон, перекатился раз, другой, группируясь с неожиданной грацией для человека таких размеров, и замер у стены, привалившись спиной к бетонному блоку. Поднял большой палец.

Пикап без водителя вылетел из ворот бокса в стену тропического дождя.

Я шагнул к воротам гаража. Фид был рядом, и мы оба смотрели через щель между створками.

Пикап несся по мокрому асфальту внутреннего двора, забирая вправо на вывернутом руле. Дождь хлестал по ржавому капоту, фары не горели, и в темноте ночной базы машина была видна только по вспышкам молний, которые высвечивали её мокрый силуэт на мгновение, как кадр из фильма ужасов.

Сдвоенные крупнокалиберные турели на южной стене ожили.

Сервоприводы развернули стволы с механическим жужжанием, от которого у меня рефлекторно поджались плечи. Я видел, как тяжёлые спаренные блоки качнулись на станинах, отслеживая цель, и красные нитки лазерных целеуказателей прорезали дождь, скрестившись на капоте пикапа двумя тонкими лучами, превратив ржавую машину в мишень с яблочком.

Грохот ударил по ушам.

Очереди крупнокалиберных турелей заглушили и дождь, и дизель «Мамонта», и всё вообще, кроме себя. Четырнадцать с половиной миллиметров. Пули, каждая из которых размером с палец взрослого мужчины, врезались в тонкий металл пикапа и прошли его насквозь, как бумагу. Капот вздыбился и разлетелся рваными лепестками.

Лобовое стекло брызнуло внутрь кабины облаком мелких осколков. Левая дверь оторвалась и улетела в темноту, кувыркаясь. Правое крыло согнулось пополам, скрежетнуло по асфальту, высекая сноп искр. Кузов превращался в решето на глазах, и каждое попадание выбивало из машины фонтаны ржавой трухи, осколков и дождевой воды.

Очередь прошила бензобак.

Вспышка залила двор оранжевым светом. Яркий, горячий, слепящий свет взрыва ударил через щель между створками ворот и высветил наши лица, как фотовспышка. Я зажмурился на мгновение, и красные пятна поплыли перед глазами. Когда я открыл глаза снова, пикап горел.

Горящий остов машины по инерции проехал ещё метров двадцать, врезался в бетонный отбойник перед южными воротами и замер. Огонь охватил то, что осталось от кабины и кузова, и столб чёрного жирного дыма поднялся к ночному небу, закрученный дождём в тугую спираль.

Маяк внутри этого пекла уже расплавился, и вместе с ним расплавился последний электронный след «Мамонта» для орбитальных наблюдателей.

В моей голове зазвучал перехваченный радиообмен. Ева поймала частоту СБ базы и транслировала прямо в нейрочип, и голоса охранников звучали так, будто они стояли рядом.

«Диспетчер, это Вышка-2. Наблюдаю несанкционированный прорыв в секторе Юг. Техника уничтожена. Подтверждаю полное поражение цели, множественные попадания, детонация топлива. Орбита подтверждает потерю сигнала телеметрии блока БТР „Мамонт“ в эпицентре взрыва. Цели ликвидированы. Повторяю, цели ликвидированы».

Я закрыл глаза на секунду. Беглецы только что умерли. Официально, документально, по всем каналам. Для Корпорации. Дело закрыто, рапорты написаны, начальству доложено. И даже наличие тел в машине проверять никто не станет, потому что после такого не выживают. Да и зачем, если все данные о пассажирах и так есть у корпорации.

Призраки не оставляют следов.

Получается для «РосКосмоНедра» мы все больше не существовали — я исчез из системы, после того как перепрошил Еву. Фид, Док и Кира были вольными наемниками за ними не следили. Кот, Дюк и Джин — только что уничтожены при попытке побега. Они в юрисдикцию компании не входят. А теперь и вовсе не существуют. Слабым звеном в этой схеме была Скворцова. Но насколько я знал, у нее и вовсе не было интерфейса подобного Еве. А если и был, я в любой момент мог ее перепрошить. Однако с этим можно было повременить. Она была мне нужна.

Сирены на базе взвыли снова. Пожарная тревога, не боевая. Вся база смотрела на юг, на огонь. И даже если кто-то вопреки обыкновению сунется туда поймет, что тел в машине нет, мы будем уже далеко.

Нам было нужно на север.

— По машинам! — голос вырвался из горла резким, коротким ударом.

Люди задвигались. Фид взлетел в кабину «Мамонта» на водительское место, и его руки легли на рычаги управления с уверенностью человека, который провёл за этими рычагами сотни часов.

Кира скользнула в верхний люк, беззвучно. Док ввалился в десантный отсек, подтянув за собой рюкзак. Алиса забралась следом, приняв протянутую руку Дока. Дюк перемахнул через борт и плюхнулся на скамью рядом с Джином и Котом. Шнурок заскочил последним, пискнув и юркнув мне под ноги.

Я сел в командирское кресло. Правое колено, согнувшись, издало звук, от которого Док поморщился из десантного отсека.

— Шеф, я этот звук во сне слышу. Дай мне два часа и нормальный токарный станок, и я тебе новую втулку… — начал он, но я перебил.

— Потом, Док.

Фид тронул рычаги. «Мамонт» дрогнул, качнулся на подвеске, и двадцать тонн бронированной стали тихо двинулись вперёд. Без фар в полной темноте, которую разбавлял только тусклый зелёный свет приборной панели, ложившийся на лицо Фида снизу.

БТР выехал через задние ворота гаража, развернулся и пошёл вдоль стены, прижимаясь к бетону. Дождь обрушился на броню водопадом, и капли забарабанили по корпусу так, что внутри стало шумно, как в жестяной бочке, и этот шум был нашим союзником, потому что он глушил рокот дизеля, который в ночной тишине слышался бы за полкилометра.